Анонс доклада

Известно, что в творчестве особенно заметен психический отпечаток личности. Форма произведения, сюжет, характеры персонажей - всё это, так или иначе, отражает внутренний мир создателя. Особенно завораживают замысловатые, запутанные и абсурдные миры - и это именно то, как можно охарактеризовать творчество Ф.Кафки.
Данный доклад состоит из теоретической части и прикладной. В начале даются краткие вводные касательно особенностей интерсубъективного подхода в психоанализе и такой психотерапевтической модальности как "дазайн-анализ". Прикладная часть заключается в анализе творчества Ф.Кафки посредством этих двух призм.
В докладе будут рассмотрены две разные точки зрения на одни и те же психические феномены, свойственные персонажам, и проведена попытка найти схожее. Ставится вопрос о важности и пользе интегральности и взаимодополняемости разных направлений психотерапевтической мысли, а также о том, насколько данная синергия может обогатить клиническую практику.

Анонс доклада

В докладе будет исследована роль сновидений в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» через призму психоанализа. Мы рассмотрим, как элементы сна и истории героев романа могут быть истолкованы с точки зрения теорий Фрейда, в частности его работы «Толкование сновидений». Анализируя символизм текстов снов, мы попытаемся понять, каким образом бессознательное автора формирует сюжет и конфликты романа, и какой смысл автор мог вложить в свое бессмертное произведение.

«Когда что-то не работает, нужен человек, который умеет думать, человек, у которого есть хоть какое-то понимание, почему это вообще работает. Нельзя валять дурака, пока горит Рим; но вполне уместно изучать теорию гидравлики».

Г.К. Честертон

Вдохновение известный элемент творческого начала в человеке, в чем же его смысл? А что вдохновляет аналитика день за днем идти на встречу с Другим; кто очень рассчитывает на свободу от проблем, страданий, душевной боли, но не очень понимает как это получить просто разговаривая с аналитиком.
Миф о психоанализе как о лечении разговором в наше время приобрел в массовой культуре достаточно широкий контекст – расхожие фразы «ошибочка по Фрейду», «вы хотите об этом поговорить» или моментальные диагнозы – «ты истеричка, он нарцисс, у меня депрессия» или, вышедшие из психоаналитической теории и техники в тексты блогеров, определения – сопротивление, расщепление, идеализация. Интересно, если все эти идеи были рождены в психоаналитическом процессе, который в поисках контакта с бессознательным построен по принципу создания в безопасных условиях доверия (конфиденциальность, этика) терапевтической регрессии (сеттинг, кушетка, свободные ассоциации, наблюдающее Эго, интерпретации), насколько они уместны в обыденной жизни, где нет ролей аналитик – пациент? А может это аналитикам не хватает связи с внешним миром? Почему мы – современные психоаналитики стали и «антропологами», и «социологами» и, наконец, «писателями»?
Хочу вместе с аудиторий поделиться гипотезой, что движут аналитика в русле его профессии не практичность и эффективность, а метапсихология (как знание - теория о функционировании психики), сострадание и эмпатия (как естественное человеческое гуманистическое чувство контакта с одушевленным миром – с Живым), любопытство (как эпистемологическое пространство движения к познанию) и дедукция (как элементы распознавания и разоблачения личного мифа об Эдипе).
Для меня это процесс, когда Живое ищет Живого, как поиск красоты в руинах. И эта Истина принадлежит не психоанализу, просто он дает пациенту дополнительную возможность через отношения с аналитиком идти в ее направлении и обретать Новое и Иное.

Миф об Эдипе - краеугольный камень психоанализа - с самого начала был низведён З. Фрейдом до уровня «семейного романа». В наше время положение дел, по сути, не изменилось, несмотря на то, что мы, как будто, открыли его более «глубокие» основания. Теперь мы считаем, что для ребёнка действие этого романа начинает разворачиваться в теле его матери задолго до установления между ними более или менее устойчивых социальных связей. Однако даже такая усложнённая интерпретация мифа об Эдипе предельно далека от того, чем он является на самом деле.
Любой миф - это, прежде всего, то, что невозможно изучать извне. Выступая в качестве объекта исследования, миф свою сущность тут же утрачивает. В нашем восприятии он превращается в осознанный опыт человеческих отношений, протекающих в четырёхмерном мире, хотя в самом мифе никаких осознанных отношений нет и быть не может: он не нуждается ни в пространственно-временнóм измерении, ни в субъекте как таковом. «Время» мифа - это нескончаемо наступающее мгновение, которое уже содержит прошлое во всей его полноте, то есть прошлое, лишённое каких-либо противоречий. Миф - это бессознательное в чистом виде, и, в привычном смысле слова, изучен он быть не может - только прожит.
Эдип не существует отдельно от Антигоны. Антигона - плоть от плоти Эдип, дочь и сестра одновременно, плод того же самого дерева. Её отношение к Полинику непроницаемо, мотивы её поступка бесконечно тёмны. В своём решении Антигона так же слепа и, подобно отцу, невольно подрывает установленный символический порядок. Её решение - червоточина всего эдипова рода, вновь сбывающееся предзнаменование.
В современной психоаналитической парадигме такого понимания мифа нет. В основу доклада легла идея того, что мифопоэтика М. И. Цветаевой - это возможность увидеть исконную форму его мышления.

Премодерн, модерн и постмодерн – это эпохи развития парадигм общества, культуры, науки и искусства, которые представляют собой разные этапы развития философской мысли. В данном докладе предпринимается попытка проследить как изменения в мышлении человека трансформировались от премодерна (традиционализма) через модерн (рационализм) к постмодерну (релятивизму) и далее к метамодерну (новой онтологической программе), и как они могут быть соотнесены с изменениями в психическом аппарате и фиксациями психосексуального развития в рамках психоаналитической концепции.
Подобно тому, как в истории культуры новые эпохи наследуют и переосмысливают черты предыдущих, так и психика человека, переходя на новые уровни зрелости, не отбрасывает, а интегрирует предыдущий опыт. Эта преемственность позволяет нам провести эвристически ценную параллель между развитием коллективного и индивидуального сознания.
Психика человека не является самостоятельным конструктом, пребывающем в вакууме – это сложная система, находящаяся в постоянном взаимодействии с окружающим миром. С одной стороны она адаптируется к изменениям социальной и культурной среды, а с другой – сама активно участвует в их формировании через собственную деятельность. Таким образом человек является одновременно и субъектом и объектом своей деятельности, а в определенном смысле - ее продуктом.
Психоанализ со своим развитым понятийным аппаратом, предоставляет инструменты для интерпретации этих сложных взаимосвязей, позволяя рассуждать о культурно-исторических явлениях, анализировать бессознательные основания культурных явлений и выдвигать гипотезы о дальнейшем развитии, при этом так же влияя на их трансформацию.
Психика человека неразрывно связана с прогрессом и развивается в контексте своего времени. Однако сегодня технологическое и социальное развитие происходит настолько быстро, что вызывает разрыв между новыми вызовами и требованиями и адаптационными возможностями человеческой психики. Современный человек обрабатывает колоссальные объемы информации, в то время как его процессы часто остаются на уровне более архаичных, традиционных моделей. Преодоления этого разрыва требует формирования нового типа мышления – более гибкого, толерантного к неопределенности, системного и способного к работе с информационными потоками. Вызов нового времени требует уже абсолютно другого – новую форму онтологической программы, которая бы сочетала в себе характеристики, необходимые для решения новых проблем. В докладе предлагается перейти от обзора исторических предпосылок к размышлениям о новых способах взаимодействия с вызовами нового времени.
Таким образом, искусство и культурно-исторические события играют ключевую роль в формировании психики. Этот процесс является двусторонним: психика не только пассивно усваивает культурные влияния, но и активно преобразует реальность через деятельность, искусство и творчество. Развитие психики – как в масштабах истории, так и в жизни отдельного человека – представляется как незавершенный творческий акт, в котором непрерывно рождается новое.

В психоанализе накоплен достаточно большой объём теорий, касающихся генезиса и сущности творчества, искусства и художественной деятельности — от З. Фрейда, обосновавшего, что искусство имеет свою основу в работе бессознательного как инстанции, — до современных постбионианских аналитиков, предлагающих понимание сущности переживания прекрасного и образного мышления как основы взаимоотношения между Я и Другим.
Возникновение психоанализа само по себе повлияло на культуру и искусство 20 века. Но и психоанализ, в свою очередь, вдохновлялся (и вдохновляется) творениями художников, писателей, драматургов и кинорежиссёров. Под влиянием постмодернизма психоаналитики, вслед за художниками, также разворачиваются к размышлениям о диалогичности, игре и интерсубъективности, рассматривая их как ключевые аспекты терапевтического процесса. Современный психоанализ вновь обращается к традиционным религиям, философии, культуре, искусству и языку не только как к предметам исследования, но в первую очередь как к средствам познания и расширения представлений о человеке и его психической реальности. Предлагает мыслить не в причинно – следственной системе, а там, где всё имеет смысл символический, метафорический. По этой причине очень важно, чтобы теоретические модели использовались для обнаружения (переживания) чего-то, а не как правила и руководства к действию. В этой связи современные исследователи всё чаще рассматривают психоанализ как совместный творческий акт, игру и танец аналитической пары. Это неизбежно влечёт за собой изменения не только технических аспектов работы аналитика, но и его роли и ответственности в со-творческом процессе, будь то анализ в рамках классического сеттинга или психодинамически ориентированная арт-терапия.
Поэтому в настоящем докладе мне хотелось бы обратиться к опыту осмысления такого феномена (трансцендентного понятия) как «душа» в культуре и в искусстве, в частности. Понимание категории «душевное» в науке было редуцировано до понятия «внутреннего мира» (чувства, переживания, мысли). Однако, если мы рассматриваем психоанализ как искусство, или интересуемся психодинамикой творческого процесса, как одной из моделей, расширяющих понимание аналитического мышления и техники психоанализа, тогда выход за рамки категорий Эго и сознания, как функции психики, в сторону «душевной жизни», вероятно, неизбежен.